h-main-new-slide-3.jpg

LATEST
NEWS

Search

Рональд и Дональд


Прошло почти 40 лет с момента избрания Рональда Рейгана на пост президента и более 30 лет с тех пор, как он оставил свой пост – почти столько же, сколько прошло между смертью Франклина Рузвельта и первой инаугурацией Рейгана. В 2020-м году половина населения Америки, достигшего избирательного возраста, не помнит Рейгана. Но многие из более молодых людей, связанных с администраций Рейгана, все еще присутствуют сегодня, некоторые занимают видные должности, например, судьи Верховного суда Джон Робертс и Кларенс Томас. Майкл Бароне заметил, что высшая точка перестройки Нового курса была достигнута через десятилетие после кончины Рузвельта, когда демократы распространили свое политическое влияние на другую партию во времена президента Дуайта Эйзенхауэра, республиканца, правившего в рамках Нового курса. Аналогичным образом, наиболее прочным наследием Рейгана может быть господство республиканцев в 1990-х годах, когда Республиканская партия впервые за 40 лет захватила Палату представителей и распространила свой успех на выборах на штаты и местные органы, особенно на ранее демократическом «монолитном Юге».


Консерваторы, однако, были разочарованы скудными достижениями республиканцев. Ни большинство Республиканской партии в Конгрессе, ни президентство Бушей, отца и сына, не поставили больших задач и не принесли больших побед в пострейгановскую эпоху. Не случайно в конце 90-х и начале 2000-х годов в научных кругах и в обществе возник новый серьезный интерес к Рейгану, значение которого возросло с решительной победой либеральной демократии и либерализацией глобального рынка после окончания “холодной войны”. Проявились его скрытые глубина и мастерство, что начали признавать даже либеральные критики. Исследования роли Рейгана в “холодной войне” были особенно популярны по очевидным причинам, наряду с тем, что можно было бы назвать «секторальными исследованиями» – специализированными исследованиями по темам “Рейган и гражданские права”, “Рейган и экономическая политика”, “Рейган и судебная система” или “Духовная жизнь Рейгана”. Заметным упущением был недостаток серьезных усилий по составлению полной биографии, что отражает уникальную сложность, которую образ Рейган представляет с точки зрения традиционной биографии. В любом случае, в годы правления Обамы бум книг о Рейгане сошел на нет.

Между тем, будучи в 1960-х и 1970-х годах в Республиканской партии нежелательным нонконформистом, к 2000-м Рейган стал ее иконой. Выражение верности его идеалам стало обязательным для любого кандидата в президенты от республиканцев. Насколько верно его последователи следовали его примеру – отдельный вопрос.

***


Дональд Трамп все изменил. Популизм Трампа отличается от консерватизма Рейгана как по существу, так и по стилю. Тем не менее, Трамп в 2016-м году был в некотором роде более верен стилю кампании Рейгана, чем его многочисленные соперники из Республиканской партии, которые сыпали ссылками на Рейгана в своих вводящих в заблуждение речах. Кандидаты, которые при каждой возможности заявляли, что они «консерваторы Рейгана», казалось, не замечали, что сам Рейган редко использовал термины «консерватор» или даже «республиканец», за исключением выступлений на собраниях Республиканской партии. Как и Рейган, Трамп осознал, что успешные обращения к избирателям выходят за рамки идеологических схем, раскрыв это в своем дерзком предвыборном комментарии: «Это называется Республиканская партия, а не консервативная».


Кое-кто из сегодняшних популистов-трампистов, особенно среди молодежи, считает Рейгана не просто устаревшим или неуместным, но даже достойным презрения. Уже некоторое время либералы лицемерно жалуются, что Гипперу (прозвище Рейгана) нет места в нынешней Республиканской партии, удобно забывая, что их любимым ярлыком для Рейгана был «экстремист». Труднее разобраться с когнитивным диссонансом мейнстримных правых: отдавая Рейгану почести, они в тоже время игнорируют любые уроки той эпохи, примеры его государственного управления и самобытную идеологию.


Мы не должны очень удивляться такому внезапному повороту, наслаждаясь в то же время иронией. Когда в 2009-м году вышел второй и последний том моей «Эпохи Рейгана», я подвергся нападкам со стороны некоторых рейганистов за недостаточное восхваление достижений Рейгана. Я действительно критиковал некоторые из его провалов во внутренней политике, особенно его неспособность сократить расходы, сбалансировать бюджет и фундаментально урезать административное государство. Не из-за отсутствия попыток. Несколько попыток обуздать административное государство потерпели крах из-за оппозиции Конгресса, судебных разбирательств и бюрократических уловок. Рейганисты недооценивают и не до конца осознают глубину проблемы современного административного государства, которое во многих важных отношениях все еще создавалось, когда Рейган вступил в должность (например, Агентство по охране окружающей среды, которому исполнилось меньше десяти лет, когда он прибыл в Вашингтон, все еще вырабатывало подход к регулированию). Хорошим примером является «Доктрина Шеврон», расширяющая возможности бюрократии, которая возникла из дела Верховного суда 1984-го года, выигранного администрацией Рейгана, ожидавшей, что это поможет укротить бюрократическое регулирование. Администрация Трампа, похоже, извлекла уроки из таких разочарований эпохи Рейгана.

***


Другие аспекты рейганизма теперь полностью отброшены, например, свободная торговля. Североамериканское соглашение о свободной торговле было в значительной степени идеей Рейгана, и оно начало формулироваться при его администрации. Тогда же начались и первые шаги в направлении либерализации торговли с Китаем, которую мы сейчас считаем проблематичной, если не стратегической ошибкой. Рейган выступал за иммиграцию и подписал контрпродуктивный закон об иммиграционной реформе 1986-го года, по которому была объявлена амнистия трем миллионам нелегальных иммигрантов в обмен на невыполненные обещания укрепить безопасность границ и обеспечить соблюдение трудового законодательства, тем самым подготовив почву для мрачного иммиграционного тупика последних 30 лет, который Трамп ликвидировал одним ударом. (По-моему, несколько преждевременное заявление)


Рейган не продвинулся вперед в реформировании таких сфер, как социальное обеспечение и медицинское обслуживание, или в сокращении федерального дефицита, хотя оказалось, что Рейган лучше всех сдерживал рост расходов за последние 75 лет. Однако сегодня ни Трамп, ни республиканцы в Конгрессе даже на словах не говорят о сдержанности в расходах или сбалансированном бюджете, и Трамп неоднократно обещал поддерживать наши неустойчивые программы льгот. Старомодная республиканская фискальная ортодоксальность вышла из моды и, возможно, умерла с уходом из Конгресса ее последнего выдающего защитника Пола Райана. (Правда?! А я-то думал, что Райан – это тот гнусный политикан, который саботировал большинство инициатив Трампа, в том числе и попытку принять, наконец, нормальный бюджет с урезанием ненужных расходов)

К этому списку можно также добавить энтузиазм по поводу высокотехнологичного мира Кремниевой долины, который был основой более широких взглядов Рейгана. Сегодня консерваторы с большей вероятностью будут подозрительно или враждебно относиться к Кремниевой долине и завышенным обещаниям технологий. И консерваторы сегодня активно обсуждают промышленную политику, причем некоторые ее защитники во многом напоминают Уолтера Мондейла в 1984-м году, чьи предложения о централизованном планировании были единодушно отвергнуты консерваторами. (Прямо скажем, Кремниевая долина сейчас совсем не та, что при Рейгане)


Сверх всего, Рейган был просто слишком милым и не боролся эффективно против консолидации власти левых в наших институтах. Доказательством первого является его неспособность сделать что-либо, чтобы спасти кандидатуру Роберта Борка в Верховный суд в 1987-м году, после того, как стало ясно, что демократы воспользуются любой самой низкой тактикой, чтобы не допустить того в суд. Рейган никогда не критиковал Федеральный резерв при Поле Волкере. Наоборот, Рейган всегда защищал независимость ФРС, даже если ее действия подрывали его экономическую политику и вредили многим кандидатам от Республиканской партии в 1982-м году. Рейган, возможно, был способен лучше и вдумчивее рассуждать о нашей политической культуре (прощальная речь в 1989-м году – отличный пример), и он был очень эффективен в своей выдержанной в юмористическом ключе, хотя часто резкой, критике либерализма на протяжении всей своей карьеры. Но слишком часто он занимал оборонительную позицию, пытаясь объяснить, почему его администрация удовлетворяет требования либералов. Контраст с Трампом в этих и других областях очевиден: кулачный боец Трамп никогда не уступает своим критикам и каждый раз наносит ответный удар с разворота.


Подход к сравнению двух наиболее влиятельных президентов-республиканцев может, однако, начать меняться, поскольку появлется второе поколение исследователей Рейгана, и возникает запрос на ревизионизм. Сначала выступили несколько смельчаков с полноценными биографиями. Плодовитый Г.У. Брэндс выпустил книгу «Рейган: жизнь» в 2015-м году, которая легко затмила неудавшуюся «Немец» (1999) Эдмунда Морриса, официального биографа Рейгана. Книга Брэндса демонстрирует последовательность в сюжетной линии и внимательность к деталям. Например, он описывает, как Рейган ежедневно и старательно, вопреки широко распространенному в то время мнению, следил за средствами массовой информации, что говорит о более упорядоченной практике, чем считали или хотели признавать СМИ.


Но в повествовании Брэндса мало контекста и анализа, чтобы глубже понять Рейгана и происходящее. Ему не удалось охватить всю природу и глубину идеологических конфликтов 1980-х годов, которые меркнут перед беспощадной борьбой эпохи Трампа. В этом – главная слабость и разочарование книги. Рейган стал в ней «прагматиком» – широко распространеная, но, тем не менее, поверхностная оценка.

***

Лучшее понимание Рейгана, как он понимал себя сам, дает биографии Ларри Швейкарта «Рейган: амери